Масштабная воздушная кампания, развернутая США и Израилем против Ирана ранним утром 28 февраля, стала кульминацией эскалации, длившейся почти год, однако даже поражение нескольких десятков целей и ликвидация высшего военно-политического руководства не отменяют фундаментальных ограничений, с которыми сталкиваются Вашингтон и Тель-Авив в вопросе долгосрочного сдерживания или госпереворота в Тегеране.
Взрывы, прогремевшие в Тегеране, Исфахане, Кередже и провинции Керманшах, заставили иранские государственные агентства подтвердить гибель ключевых фигур: по данным IRNA, жертвами ударов стали начальник Генерального штаба Абдул Рахим Мусави, министр обороны Азиз Насирзаде, а также верховный лидер аятолла Али Хаменеи, его советник по безопасности Али Шамхани и командующий КСИР Мохаммад Пакпур. Агентство ISNA дополняет эту картину сообщениями о многочисленных потерях среди офицерского корпуса Стражей исламской революции, включая специалистов на критически важных оперативных и технических должностях. Синхронизация ракетных ударов с массированной кибератакой, которая частично парализовала фиксированную связь в столице, практически полностью отключила интернет и вывела из строя государственные медиа, продемонстрировала высокий уровень координации нападающих.
Однако ответ Тегерана не заставил себя ждать, подтвердив, что военный потенциал Ирана, хотя и ослаблен, далеко не исчерпан. Почти немедленно последовали массированные пуски ракет и беспилотников не только по израильской территории, но и по американским объектам в государствах Персидского залива: взрывы были зафиксированы в Бахрейне, ОАЭ, Катаре, Кувейте, Иордании и Саудовской Аравии. Эта симметричная и асимметричная реакция стала возможна благодаря тому, что, по оценкам Управления директора национальной разведки США, Иран по-прежнему обладает крупнейшим в регионе арсеналом баллистических ракет. Аналитики Центра стратегических и международных исследований (CSIS) еще до начала эскалации указывали, что дальность таких систем, как «Саджил», «Имад», «Гадр» и «Хорремшехр», достигает 2000 км, что позволяет им уверенно доставать до территории Израиля. Более того, 6 февраля, в преддверии нынешнего кризиса, Тегеран демонстративно открыл новую ракетную базу, представив гиперзвуковую модификацию «Хорремшехр-4», способную, по заявленным характеристикам, преодолевать 2000 км за 12 минут, что создает серьезные проблемы для израильской системы ПРО «Железный купол».
Тем не менее, масштаб урона, нанесенного Ирану за последний год, значителен и ставит под сомнение его способность вести долгую войну на истощение. До начала так называемой «двенадцатидневной войны» в июне 2025 года израильские аналитики оценивали запасы иранских ракет средней дальности примерно в 2500 единиц. К началу 2026 года это число сократилось до 1000–1200 боеготовых ракет: около 550 было израсходовано в ходе конфликта, и, по израильским данным, от трети до половины запасов были уничтожены на земле. Еще более серьезным является сокращение мобильных пусковых установок - с довоенных 480 до примерно сотни, что напрямую влияет на способность Ирана проводить массированные залпы, необходимые для преодоления противоракетной обороны противника. В отчете израильского центра Alma от 11 февраля 2026 года подчеркивается, что из 25 ключевых пусковых баз дальностью 1000–3000 км 19 подверглись ударам прошлым летом. Хотя спутниковые снимки свидетельствуют, что подземные комплексы в целом сохранились, а повреждения наземной инфраструктуры носят временный характер, потеря почти 300 пусковых установок (включая 95 в обрушенных туннельных шахтах) является тяжелым ударом по оперативным возможностям.
Критическим элементом головоломки остается состояние иранской противовоздушной обороны. Израильские СМИ неоднократно утверждали, что значительная часть систем С-300 была поражена еще в 2024-2025 годах, что вынудило Тегеран искать замену в виде российских ПЗРК «Верба». Financial Times 22 февраля сообщила о контракте на 500 млн евро, подписанном в Москве в декабре 2025 года, предусматривающем поставку 500 комплексов и 2500 ракет 9М336 в течение трех лет. Однако утверждения о полном разгроме ПВО Истана выглядят преждевременными. Малайзийский портал Defence Security Asia, опираясь на свежие снимки Planet Labs и Airbus, зафиксировал наличие пусковых установок С-300 серии 5P85 в районе Тегерана. Правда, отсутствие на тех же изображениях характерных радиолокационных станций управления огнем 30N6E1 и 64N6E оставляет открытым вопрос о боеготовности этих комплексов. Тем не менее, факт остается фактом: утром 28 февраля иранская система ПВО не смогла предотвратить удары по ключевым городам и уничтожение высшего руководства страны.
Но, оценивая потенциал дальнейшей эскалации, необходимо учитывать не только иранские потери, но и ограничения самого атакующего альянса. Главным сдерживающим фактором для США и Израиля становится стремительное истощение запасов высокоточных перехватчиков и боеприпасов. Financial Times обращает внимание на проблему «глубины боекомплекта»: беспрецедентные темпы использования ПРО в 2025 году привели к тому, что только за летнюю операцию США применили около 150 перехватчиков THAAD для защиты Израиля. Для сравнения: с момента принятия системы на вооружение было заказано менее 650 таких ракет. Эксперты предупреждают, что в случае масштабной затяжной войны с Ираном годовой объем производства этих критически важных средств может быть израсходован за считанные дни. Аналогичная ситуация сложилась и с ВМС США, которые активно расходовали ракеты в Красном море в операциях против хуситов, а перезарядка эсминцев возможна только в портах, что создает жесткие логистические ограничения. По оценкам, даже с учетом прибытия авианосца Gerald R. Ford, Вашингтон способен поддерживать лишь четыре-пять дней интенсивных ударов или около недели операций меньшей интенсивности, прежде чем возникнет критическая нехватка боеприпасов.
Наконец, самый сложный вопрос лежит в политической плоскости. Президент США Дональд Трамп, объявляя о начале кампании, прямо обозначил целью смену режима в Тегеране и призвал иранское население к восстанию. Однако военные аналитики с портала 19FortyFive указывают на классическую дилемму воздушных кампаний: одной лишь авиацией добиться смены власти крайне сложно.
В случае провала текущей стратегии перед Белым домом встанет мучительный выбор - либо ввод сухопутных войск, что чревато затяжной партизанской войной и тяжелыми потерями, либо признание ограниченности достигнутых результатов. Исследователь Stimson Center Келли Грико напоминает, что в конфликтах, где требования внешнего противника угрожают самому существованию режима, давление извне чаще приводит к консолидации общества, а не к его капитуляции. Стратегические бомбардировки исторически усиливали внутреннюю солидарность, а не провоцировали революции.
Таким образом, даже столь разрушительные и высокоточные удары, как 28 февраля, не гарантируют политического результата для США и союзников. С высокой вероятностью Иран выйдет из текущего противостояния ослабленным, но не сломленным, сохранив способность к асимметричному ответу, в то время как США и Израиль столкнутся с реальностью ограниченности своих боеприпасов и сложности достижения максималистских целей военными средствами.
