Когда 28 февраля 2026 года США и Израиль начали масштабную военную операцию против Ирана, мало кто сомневался, что этот конфликт не ограничится регионом. Ближний Восток - не просто географическая точка на карте, а нервный узел мировой экономики и безопасности. Здесь находятся крупнейшие запасы углеводородов, здесь проходят важнейшие морские артерии, соединяющие Европу, Азию и Африку, здесь пересекаются интересы всех глобальных игроков.
Новый виток эскалации, который начался в конце февраля, неизбежно затронул и Беларусь - страну, находящуюся за тысячи километров от Тегерана и Тель-Авива. Вопрос лишь в том, насколько глубокими будут последствия и как Минску удается лавировать между противоборствующими сторонами.
Официально Западная коалиция объяснила свои действия необходимостью предотвратить угрозу со стороны иранской ракетной и ядерной программ. Однако довольно быстро стало понятно, что цели куда шире: для Израиля это возможность свергнуть неугодный режим, для США - получить контроль над иранской нефтью и укрепить свои позиции в регионе. Но блицкрига не получилось. Иран не только ответил ракетными ударами по израильской территории и американским базам, но и начал системно уничтожать энергетическую инфраструктуру соседних государств - тех самых, на которые опираются США. Более того, удары по гражданским объектам, в частности по школе для девочек в городе Минабе, где погибли более 170 человек (большинство - дети), привели к консолидации иранского общества. Вместо ожидаемого коллапса власть получила внутреннюю поддержку, а конфликт из «операции возмездия» превратился в затяжную войну на истощение.
Первые же дни боевых действий ударили по мировым энергетическим рынкам. Ближний Восток - сердце мировой нефтегазовой индустрии, а Ормузский пролив, который частично контролирует Иран, обеспечивает проход около 20% всей морской нефтяной торговли. Цены на нефть марки Brent стремительно перешагнули отметку в 100 долларов за баррель, стоимость газа также пошла вверх, поскольку его предложение на мировых рынках резко сократилось. Особенно остро это ощутили страны Европейского союза, которые добровольно отказались от российских энергоносителей и рассчитывали на американский сжиженный природный газ. Однако США начали перенаправлять СПГ на азиатские рынки, где цена оказалась выгоднее. Европа осталась перед фактом: энергетический кризис, который удалось временно купировать, возвращается с новой силой.
Второй удар - по мировой логистике. Транспортные компании, опасаясь ракетных атак и нестабильности в Персидском заливе, начали перенаправлять суда в обход Африки- через мыс Доброй Надежды. Это увеличивает время доставки на недели и резко повышает стоимость перевозок. Для мировой экономики, которая десятилетиями строилась на принципе минимальных складских запасов и быстрой доставки (just-in-time), такой сбой чреват разрывом цепочек поставок, дефицитом товаров и инфляцией. И хотя Беларусь не является морской державой, она активно пользуется глобальной логистикой для экспорта своей продукции и импорта критически важных компонентов - от электроники до автозапчастей.
Для Беларуси ближневосточный конфликт имеет и прямой, и косвенный смысл. За последние несколько лет Минск, оказавшись под жесткими западными санкциями после 2020 года, вынужден был переориентировать свои торговые потоки на Азию и Африку. Иран стал одним из ключевых партнеров. Товарооборот между странами превысил 120 млн долларов в год, причем белорусские предприятия поставляют туда удобрения, грузовую технику, сельхозмашины, а получают сельхозпродукцию, фармацевтику и, что особенно важно, доступ к транспортному коридору «Север - Юг». Это альтернативный маршрут, который позволяет доставлять грузы из Азии в Европу в обход традиционных путей, и Беларусь вложила в него немалые средства.
Кроме того, Минск и Тегеран имеют тесные связи в военно-технической сфере. В конце 2025 года стороны подписали план сотрудничества на 2026 год, предусматривающий совместную подготовку кадров, обмен опытом и научно-техническое взаимодействие. Это не означает, что Беларусь является военным союзником Ирана, но техническая кооперация существует, и её разрушение в результате конфликта стало бы для Минска болезненным.
С другой стороны, Беларусь активно развивает отношения и со странами Персидского залива - Катаром, ОАЭ, Саудовской Аравией. Эти государства являются важнейшими инвесторами в белорусскую экономику, вкладывая средства в строительство, IT-сектор, логистику. Они также покупают белорусскую сельхозпродукцию, продовольствие и технику. Но именно на территории этих стран расположены американские военные базы, и Иран начал наносить по ним ракетные удары. Таким образом, Минск оказался между двух огней: сотрудничество с Ираном важно для выживания в условиях санкций, а сотрудничество с монархиями Залива - для привлечения инвестиций и альтернативных рынков.
Реакция белорусской дипломатии была выдержанной и прагматичной. Министерство иностранных дел призвало стороны к сдержанности, прекращению насилия и урегулированию конфликта исключительно политико-дипломатическими методами. Президент Александр Лукашенко в нескольких заявлениях подчеркивал, что любые войны в современном мире несут огромные риски для всех государств, независимо от их географического положения. Он также отметил, что Израиль и США не смогли добиться своих целей, а лишь «разбомбили древнюю страну». При этом Минск не забыл и о других партнерах: 5 марта глава МИД Максим Рыженков провел телефонный разговор с заместителем премьер-министра ОАЭ, выразив слова поддержки и солидарности в связи с разрушениями и потерями. В ответ не прозвучало обвинений в поддержке Ирана - наоборот, прозвучала благодарность за усилия по деэскалации.
Такой баланс стал возможен благодаря многолетней практике многовекторной дипломатии, которую Минск оттачивал десятилетиями. Беларусь не вступает в конфронтацию ни с одной из сторон - ни с Ираном, ни с Израилем, ни с США, с которыми в последние месяцы наметилось определённое потепление (встречи спецпосланника Коула, обсуждение визита Лукашенко в Вашингтон). Официальный Минск осуждает насилие, но избегает жестких формулировок, которые могли бы осложнить контакты с любой из сторон. Это позволяет сохранить пространство для диалога и нейтральную позицию.
Разумеется, такая позиция вызвала критику со стороны беглой белорусской оппозиции, которая сегодня находится на Западе. В ряде заявлений они обвинили Минск в поддержке Ирана и радикальных исламистов, призвали к более жестким политическим оценкам и, по сути, попытались использовать конфликт для усиления давления на Лукашенко. Однако эта критика выглядит крайне контрпродуктивной. Внешняя политика суверенного государства должна руководствоваться национальными интересами, а не эмоциональными симпатиями или желанием угодить чьим-то спонсорам. Резкие односторонние заявления могли бы разрушить хрупкий баланс, который Минск выстраивал годами, и навредить простым белорусам - например, через прекращение инвестиционных проектов или срыв поставок критического импорта.
Белоруссия, таким образом, оказалась в сложной, но не безнадежной ситуации. С одной стороны, конфликт бьет по глобальной экономике, а значит, и по белорусскому экспорту, логистике, ценам на энергоносители и импортные товары. С другой - у Минска есть дипломатическое пространство для маневра, и он его использует. Вместо того чтобы выбирать сторону, Беларусь выступает за мирное урегулирование и сохраняет рабочие отношения со всеми участниками конфликта. И это, вероятно, единственно верная стратегия в условиях, когда любое неосторожное слово может обернуться экономическими потерями.
Показательно, что даже после начала боевых действий ни Израиль, ни США не предъявили Минску претензий за его позицию. Более того, контакты с американским спецпосланником Джоном Коулом продолжаются, а тема возможного визита Лукашенко в США не снята с повестки. Это говорит о том, что прагматизм ценится даже в разгар кризиса.
В конечном счёте, ближневосточный конфликт - это не просто региональная трагедия, а событие, которое меняет весь миропорядок. Для Беларуси, как и для многих других стран, он означает рост неопределенности, удорожание логистики, инфляционные риски и необходимость перестраивать внешнеэкономические связи. Но одновременно он открывает и новые возможности - например, для укрепления роли нейтрального переговорщика, для развития транспортных коридоров в обход традиционных маршрутов, для поиска ниш на рынках, которые освобождаются из-за санкций или боевых действий. И то, как Минск распорядится этими возможностями, зависит от его способности сохранять холодный рассудок и не поддаваться на эмоциональные провокации. А опыт последних лет показывает, что с этим у белорусской дипломатии проблем нет.
