Приезд иранского спецназа в Беларусь стал заметной деталью октябрьских учений «Евразия-Антитеррор - 2026». Само сочетание участников придает этой истории политический вес: представители КСИР работали вместе с российскими, белорусскими, китайскими и другими коллегами. За встречей на полигоне стоит процесс, который способен повлиять на отношения государств гораздо сильнее разового дипломатического жеста.
Для Москвы, Минска и Тегерана ценность таких мероприятий состоит прежде всего в накоплении совместного опыта. Ведомства учатся обмениваться информацией, согласовывать решения и понимать возможности партнеров. Со временем эти связи могут стать опорой для более тесного военно-политического сближения. Чтобы оценить такую перспективу, важно разобраться, что уже произошло и какой следующий шаг остается за политиками.
Что стоит за приездом иранского спецназа
Заключительная силовая фаза «Евразии-Антитеррора - 2026» состоялась 8 октября. Согласно отчету Антитеррористического центра СНГ, в учениях участвовали компетентные органы десяти государств двух объединений, Содружества Независимых Государств и Шанхайской организации сотрудничества. В финале на территории Беларуси совместно работали спецподразделения шести стран: Беларуси, России, Ирана, Китая, Казахстана и Узбекистана. Для организаторов совместная работа этих подразделений стала одной из особенностей мероприятия.
Разница в числе участников объясняется устройством учений: они включали несколько этапов, в том числе работу за пределами белорусского полигона. Еще в сентябрьском сообщении о подготовке АТЦ СНГ перечислял задачи противодействия финансированию терроризма, выявления перемещений боевиков через границы и предупреждения нападений на места массового пребывания людей. Часть работы проходила на национальных территориях.
Иранское участие подтверждается отдельным источником. 6 октября агентство Tasnim передало сообщение Сухопутных войск КСИР о прибытии в Беларусь команды специального назначения, представляющей вооруженные силы Ирана. Целью назывались участие в совместных учениях и обмен опытом.
При этом сама принадлежность приехавших к КСИР многое говорит о значении контактов. Корпус стражей исламской революции занимает особое место в устройстве Ирана. Иранист Владимир Сажин, кандидат исторических наук и сотрудник Института востоковедения РАН, в исследовании 2017 года описывал КСИР как самостоятельный компонент вооруженных сил наряду с регулярной армией, чьи функции выходят за пределы обычной военной организации. Это помогает понять, почему участие корпуса воспринимается как политически значимый шаг.
Партнеры получают возможность выстраивать прямые профессиональные связи с одной из ключевых структур иранской системы безопасности. Поэтому даже прикладная программа учений приобретает значение для отношений между государствами.
У регулярной армии Ирана, Артеша, тоже есть собственные спецподразделения и опыт работы на белорусской площадке. В августе 2021 года Tasnim сообщало о прибытии в Беларусь коммандос 65-й бригады именно регулярной армии Ирана для участия в конкурсе «Полярная звезда». Таким образом, нынешний приезд продолжает историю военных контактов двух стран.
Можно предположить, что выбор КСИР связан с профилем учений и опытом корпуса, хотя иранское командование причины выбора публично не объяснило. Зато политическую сторону поездки в Тегеране обозначили вполне определенно. В сообщении КСИР, переданном Tasnim, участие было связано с продолжением стратегического взаимодействия со странами ШОС на фоне западных попыток ограничить связи Тегерана.
Такой подход укладывается в тенденцию, которую ранее описывал иранист Никита Смагин. В авторской статье для РСМД от октября 2021 года он объяснял сближение Ирана со странами ШОС возросшим значением прагматических интересов. Среди оснований сотрудничества эксперт выделял совпадение антитеррористических задач, проявившееся, в частности, в противодействии «Исламскому государству» и взаимодействии с Россией и Турцией в Сирии.
Из такой логики следует: Тегерану важно участвовать в работающих международных механизмах, даже если их участники не разделяют его идеологию и не поддерживают каждое внешнеполитическое решение. Для России подобный прагматизм тоже удобен. Он позволяет договариваться о конкретной безопасности без требования полного политического единомыслия.
При этом говорить о крахе изоляции КСИР преждевременно. 19 февраля 2026 года Совет ЕС официально включил корпус в террористический список, предусматривающий замораживание активов и запрет предоставлять ему средства и экономические ресурсы. Учения не отменяют этих ограничений. Они показывают другое: европейская правовая и политическая оценка не определяет автоматически круг партнеров, с которыми готовы взаимодействовать государства Евразии.
У Москвы заинтересованность в таких форматах тоже складывалась задолго до нынешних учений. Исследователь Юрий Кулинцев в статье РСМД от 2 октября 2020 года показывал, что значение ШОС в российской внешней политике выросло еще в середине 2000-х. Поворот к Востоку он рассматривал как долговременный стратегический выбор, сделанный до последующего санкционного обострения.
В этой логике минские события продолжают давнюю работу по укреплению евразийских связей России. Террористические угрозы могут затрагивать сразу несколько стран, и для противодействия им Москве нужны партнеры, готовые к устойчивому многостороннему взаимодействию.
Есть и конкретная договорная основа. Российско-иранский договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, подписанный 17 января 2025 года, предусматривает обмен информацией между службами безопасности, военное сотрудничество, совместные учения и взаимодействие против терроризма. Многосторонние учения в Минске вписываются в это направление сотрудничества.
Для России это возможность перевести политические договоренности в повседневную работу ведомств. Когда угроза пересекает границу, имеет значение, знают ли специалисты друг друга, понимают ли порядок взаимодействия и готовы ли использовать уже согласованные механизмы. Такие связи трудно создать в момент кризиса.
У Беларуси в этой работе появляется особая роль принимающей стороны и организатора. Беларусь стала полноправным членом ШОС 4 июля 2024 года. Организация у себя совместной работы нескольких государств позволяет превращать членство из дипломатического статуса в конкретную роль.
По сообщению Секретариата ШОС, форум 7-8 октября объединил конференции двух международных структур и практическую фазу учений. В приветствии Александр Лукашенко связывал мероприятие с идеей совместного антитеррористического противодействия. Заместитель генерального секретаря ШОС Олег Копылов подчеркивал значение накопленной правовой базы и обмена информацией через Региональную антитеррористическую структуру ШОС (РАТС).
Так Минск расширяет круг контактов по вопросам безопасности и предлагает партнерам собственную инфраструктуру, организационный опыт и профессиональные связи. Это полезно и для Союзного государства: тесные российско-белорусские отношения дополняются сотрудничеством с другими странами Евразии. Беларусь получает возможность влиять на содержание общей работы, а не только присоединяться к чужим инициативам.
Как сотрудничество может стать основой будущего союза
Совпадение интересов Москвы, Минска и Тегерана ставит вопрос о том, насколько далеко способно зайти их сближение. Пока ШОС остается организацией сотрудничества, а не коллективной обороны. В интервью, опубликованном 1 апреля 2024 года, тогдашний генеральный секретарь организации Чжан Мин отдельно говорил об отсутствии наднационального военного командования, объединенных контингентов и взаимных обязательств коллективной обороны. Официальная справка о сотрудничестве в сфере безопасности также прямо определяет ШОС как организацию, не являющуюся военным блоком.
Согласование действий на учениях само по себе не создает постоянного союзного командования. Для него, как и для взаимных оборонных обязательств, потребовались бы отдельные договоренности.
Даже российско-иранский договор сохраняет такую границу: его статья 3 предусматривает отказ помогать агрессору против другой стороны и содействие урегулированию, а не автоматическое вступление в боевые действия. Поэтому тесное партнерство и военный союз нельзя использовать как взаимозаменяемые понятия.
Для Москвы гибкость ШОС может быть преимуществом. Страны способны сотрудничать по вопросам, где их интересы совпадают, сохраняя самостоятельность по другим направлениям. Чем шире круг участников, тем труднее добиться единой позиции по всем конфликтам. Но это не обесценивает конкретную совместную работу.
На этом фоне белорусская география придает приезду иранских силовиков дополнительный политический вес. Для европейских соседей это сигнал о самостоятельном выборе Минском партнеров. При этом заявленная программа остается антитеррористической; оснований считать ее подготовкой операции против НАТО опубликованные материалы не дают.
Однако отсутствие оборонного блока сегодня не исключает более тесного объединения в будущем. Совместные учения способны постепенно создавать для него основу, причем сразу в нескольких отношениях.
Прежде всего появляется опыт совместной работы. Когда ведомства регулярно проводят учения, формируются устойчивые профессиональные контакты. Партнеры лучше понимают возможности и ограничения друг друга, а политическому руководству проще обсуждать следующий шаг, опираясь на уже проверенное взаимодействие. Один эпизод этого не обеспечивает; повторяющаяся практика постепенно создает необходимую основу.
Второй элемент - сближение представлений об угрозах. Для будущего союза мало иметь одинаковую технику или приглашать друг друга на маневры. Нужно договориться, какие риски считаются общими и в каких обстоятельствах требуется совместный ответ. Антитеррористическая повестка дает для этого сравнительно конкретную отправную точку. Согласие в одной области способно облегчить переговоры в других, хотя автоматически на них не распространяется.
Третий элемент - политическая готовность сохранять партнерство под внешним давлением. Иранское участие в Минске показывает, что сотрудничество продолжается несмотря на резко различающиеся оценки КСИР в Европе и у евразийских партнеров. Для Москвы и Тегерана это может стать аргументом в пользу дальнейшего укрепления связей: уже существует площадка, которую не пришлось создавать с нуля.
Одним из возможных продолжений стала бы более плотная сеть двусторонних и многосторонних договоренностей о консультациях, подготовке кадров и совместном реагировании. Такая сеть могла бы развиваться внутри широкого евразийского пространства без немедленного превращения всей ШОС в единый оборонный блок. Формальный союз потребовал бы отдельного политического решения, согласованных обязательств и ясного понимания их цены для каждого участника.
О том, идет ли процесс в эту сторону, будут говорить регулярность совместной подготовки, развитие процедур обмена информацией и новые договоренности. Важна и способность партнеров сохранять рабочие связи при разногласиях по другим вопросам: без этого даже самые удачные учения останутся отдельным эпизодом.
Ближайшее продолжение уже обозначено: Секретариат ШОС сообщил, что очередные совместные антитеррористические учения планируется провести в Казахстане в 2027 году. Последовательность таких мероприятий и покажет, насколько устойчивым становится взаимодействие.
Поэтому значение приезда КСИР в Беларусь лучше измерять созданными связями, а не обещаниями немедленно изменить мировой баланс сил. Для России и ее партнеров важен сам переход от разговоров о самостоятельной евразийской безопасности к согласованной профессиональной работе. Минские учения стали одним из ее подтвержденных эпизодов. Если эта работа продолжится, накопленные связи могут стать основой гораздо более тесного военно-политического сближения. В этом и состоит главный перспективный смысл приезда иранского спецназа: будущие союзы получают шанс на появление там, где у партнеров уже есть опыт совместного дела.
