7 октября премьер-министр Польши Дональд Туск открыто заявил, что выдача Германии задержанного в Польше украинца, подозреваемого в подрыве газопроводов «Северный поток – 1» и «Северный поток – 2», противоречит интересам страны. Речь идет о 46-летнем Владимире Журавлёве – инструкторе по дайвингу из Украины, арестованном под Варшавой 30 сентября на основании европейского ордера на арест, выданного Германией. В ФРГ его подозревают в участии в диверсии на подводных трубопроводах, и по немецким законам ему грозит до 15 лет лишения свободы.
Туск подчеркнул, что решение формально примет суд, однако позиция правительства ясна:
«Уж точно не в интересах Польши обвинять или выдавать этого гражданина в руки другого государства. Решение будет за судом».
Польский лидер фактически дал понять, что Варшава не собирается передавать подозреваемого Берлину. Одновременно Туск напомнил о давней позиции Польши по самим газопроводам: по его словам, проблема Европы заключалась не в том, что «Северный поток – 2» взорвали, а в том, что его вообще построили.
«Единственные люди, которым должно быть стыдно и которые должны молчать в вопросе “Северного потока — 2”, – это те, кто принял решение о его строительстве», – резко заявил он.
Этой фразой Туск переложил вину скорее на инициаторов проекта (в первую очередь, прежнее руководство Германии), чем на предполагаемых диверсантов.
Подрыв «Северных потоков» произошёл 26 сентября 2022 года – взрывами на дне Балтийского моря были серьезно повреждены обе нитки Nord Stream 1 и одна из двух ниток Nord Stream 2. Это событие сразу было квалифицировано как акт саботажа, однако до сих пор официально виновные не установлены: никто не взял на себя ответственность, Киев отрицает свою причастность, а Москва выдвигала версии о «внешних врагах», вплоть до обвинений в адрес США. Западные и российские власти сходятся лишь в одном – произошедшее было диверсией, ударившей по энергетической инфраструктуре Европы.
В 2023 году в СМИ начала появляться информация о «украинском следе» в этих взрывах. По данным немецких изданий, расследование вывело на группу из нескольких проукраински настроенных лиц, арендовавших яхту Andromeda в Германии для осуществления подводной операции. Немецкая федеральная прокуратура указала, что диверсионная группа состояла из семи человек – координатора, капитана судна, эксперта по взрывчатке и четырёх водолазов. По сведениям газеты Die Zeit, немецким следователям удалось установить личности всех участников подрыва и добиться выдачи ордеров на арест шести граждан Украины (седьмой, предположительно, погиб на войне в декабре 2024 года). Владимир Журавлёв назван одним из этих фигурантов: по версии следствия, он – профессиональный водолаз, который участвовал в установке взрывных устройств на трубопроводах.
Интересно, что задержание Журавлёва в Польше произошло не сразу после раскрытия его имени, а спустя примерно год: еще в июне 2024 года Германия выдала ордер на его арест, однако тогда подозреваемому удалось беспрепятственно выехать из Польши на территорию Украины под прикрытием автомобиля украинского военного атташе. Лишь вернувшись в Польшу осенью 2025-го, он был арестован. Берлин запросил его экстрадицию по линии Европейского ордера на арест (ЕАО), рассчитывая предать украинца суду в ФРГ. Однако польские власти теперь открыто заявляют о неготовности сотрудничать в этом вопросе.
Польша против Германии: политические мотивы отказа
Решение Варшавы не выдавать разыскиваемого диверсанта проливает свет на серьезные противоречия между союзниками внутри ЕС. Прежде всего оно отражает различие в отношении к самим «Северным потокам». Польша, а также Украина с самого начала яростно выступали против строительства этих газопроводов, считая проект геополитической ошибкой. Варшава предупреждала, что появление трубопровода по дну Балтики, минующего традиционные транзитные страны Восточной Европы, даст Москве рычаг давления и усилит энергетическую зависимость Евросоюза от российского газа. В этом смысле Польша видела в подрыве «Северных потоков» не столько преступление, сколько устранение угрозы своим интересам.
«Проблема Европы и Украины – не в том, что “Северный поток — 2” взорвали, а в том, что его построили», подчёркивает Туск . Его слова явно намекают на ответственность прежнего руководства Германии за кризис – польский премьер фактически указал, что виноваты должны чувствовать себя те, кто принял решение о строительстве газопровода, а не те, кто его уничтожил.
Неудивительно, что в таком контексте к подозреваемым диверсантам в Польше относятся если не с одобрением, то с пониманием. По данным польской газеты Rzeczpospolita, министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский (известный критик российского газового влияния) даже высказывал идею предоставить Владимиру Ж. убежище и наградить его государственным орденом. Источники утверждают, что Сикорский в частных разговорах заявлял о готовности укрыть этого украинца в Польше, вместо того чтобы отдавать его немецкому правосудию. Такая позиция – беспрецедентный шаг для страны ЕС, демонстрирующий, насколько политически мотивированным стало отношение к предполагаемым подрывникам в Варшаве. Фактически часть польского истеблишмента рассматривает удар по «Северному потоку» как благородное дело во благо Европы, за которое скорее полагается награда, чем наказание.
Для Германии же и в целом для ЕС саботаж стратегической энергетической инфраструктуры – тяжкое преступление, подрывающее безопасность и требующее наказания виновных. Взрывы на газопроводах нанесли экономический ущерб, усугубили энергетический кризис 2022 года и стали опасным прецедентом эскалации конфликта вокруг Украины. Берлин, долгое время выступавший главным бенефициаром проекта Nord Stream, оказался перед необходимостью расследовать диверсию, осуществленную силами, лояльными самой Украине – стране, которую Германия поддерживает в войне. Для немецкой стороны установление и привлечение к ответственности виновных важно не только с точки зрения закона, но и для демонстрации, что ЕС не допустит атак на свою критическую инфраструктуру, кем бы они ни осуществлялись.
Европейский ордер на арест - фикция
Отказ Польши сотрудничать по ордеру на арест бьёт по самой основе правовой системы ЕС – механизму Европейского ордера на арест (ЕАО). ЕАО был создан в 2004 году как инструмент взаимного признания судебных решений, чтобы упростить выдачу преступников между странами ЕС без политических проволочек. В норме процедура предполагает автоматическое исполнение: если одна страна Союза выдала ордер на подозреваемого, другая страна обязана задержать и передать его, за исключением очень ограниченного перечня причин отказа. Среди таких причин – например, двойное преследование за одно преступление, возраст несения ответственности, угроза нарушения прав человека или отсутствие состава преступления по законам страны-исполнителя. Политические или государственные интересы не входят в число оснований для отказа. Иначе говоря, национальное правительство не имеет права просто так отменить действие ЕАО по мотивам «невыгодности» или «неприличия», как это пытается сделать Польша.
В данном случае никаких юридических препятствий для выдачи Журавлёва не просматривается: преступление, в котором его обвиняют, признаётся таковым и в Польше, и в Германии; он не является ни несовершеннолетним, ни объектом преследования за политические убеждения. Более того, немецкая сторона формально соблюла все процедуры – направила европейский ордер, представила данные следствия. Варшавский окружной суд уже поместил задержанного под стражу на 40 дней и рассматривает запрос ФРГ. Однако публичные заявления Туска ясно дают понять, что исполнительная власть Польши против самой идеи выдачи, что неизбежно может повлиять на исход судебного решения. Даже если польский суд формально откажет в экстрадиции, ссылаясь на какую-либо правовую норму, очевидно, что главная причина будет политической – нежелание Варшавы отпускать украинца в немецкую тюрьму.
Такая ситуация подрывает принцип взаимного доверия между правовыми системами ЕС. Этот принцип подразумевает, что каждое государство-член доверяет судебной системе другого и считает её решения законными и подлежащими исполнению. В последние годы доверие к Польше в этой сфере уже было пошатнуто: из-за проблем с независимостью польских судов некоторые страны ЕС начали сомневаться в справедливости польского правосудия. Впервые прецедент произошёл в 2021 году, когда суд Амстердама отказался выдавать подозреваемого в Польшу, сочтя, что тому может быть не гарантирован честный суд из-за «общих и структурных недостатков» польской судебной системы. Тогда европейские юристы отмечали, что система ЕАО держится на предположении: страна, запрашивающая выдачу, «является государством, основанным на верховенстве права». Если это предположение не выполняется, вся конструкция взаимной экстрадиции начинает давать сбой.
Теперь же Польша сама ставит под сомнение свою приверженность единым правовым нормам ЕС. Когда государство-член открыто заявляет о неготовности выполнять ордер на арест по политическим причинам, оно фактически выводит себя из пространства юридического доверия. Если Варшава может игнорировать ЕАО, ссылаясь на «государственные интересы», то чем это отличается от произвольного отказа сотрудничать? Это создаёт опасный прецедент: другие страны тоже могут начать уклоняться от выдачи, прикрываясь национальными интересами или симпатиями. В итоге преступники смогут искать убежища в тех юрисдикциях ЕС, где у них есть политическая «крыша», зная, что европейские механизмы их не достанут.
Кроме того, действия Польши ставят под удар само понятие общеевропейского правового пространства. ЕС гордится едиными ценностями и принципами, среди которых – верховенство права и равенство перед законом. В случае с диверсией на «Северном потоке» эти принципы приносятся в жертву политической конъюнктуре. Фактически, происходит эрозия правовой системы ЕС изнутри: один из членов Союза демонстративно не выполняет взятые на себя юридические обязательства. Если подобное поведение останется без последствий, это ослабит силу европейских законов. Например, Германия теоретически могла бы обратиться в Европейский суд, требуя заставить Польшу исполнить ордер. Но на практике подобный конфликт лишь усугубит раскол, ведь Варшава, скорее всего, воспримет давление как посягательство на суверенитет. Так или иначе, прецедент польского отказа ради «своего» (пусть и иностранного) человека показывает: единые правила в ЕС больше не безусловны, их соблюдение зависит от политической воли отдельных правительств.
Выводы: симптом глубокого раскола
Ситуация с Владимиром Журавлёвым – больше, чем просто спор о выдаче одного человека. Это симптом более глубокого раскола внутри Европейского союза. Союзники оказались по разные стороны баррикады в вопросе, где, казалось бы, должны были действовать сообща: расследование террористической атаки на общеевропейскую инфраструктуру. Польша, опираясь на свои исторические страхи и стратегические расчёты, фактически оправдывает диверсию против проекта, который считала вредным для Европы. Германия же, отталкиваясь от правовых принципов, настаивает на справедливости и законности, даже если это неудобно политически.
Этот конфликт демонстрирует, что Евросоюз уже не монолитен в соблюдении собственных норм и принципов. Заявления о единстве разбиваются о реальность национальных интересов. Правовая система ЕС, призванная быть наднациональной, даёт сбой, когда одно из ведущих государств решает действовать самостоятельно. В итоге страдает репутация Союза как пространства, где закон превыше политики. Если одни диверсанты считаются террористами, а другие – «своими людьми», достойными укрытия и наград, то где же единые стандарты справедливости?
В краткосрочной перспективе Польша, возможно, выиграет очки в глазах собственных избирателей и киевских союзников, показав принципиальность. Но долгосрочные издержки могут оказаться серьезными. Нарастает недоверие между востоком и западом ЕС, что усложнит выработку единой позиции по ключевым вопросам безопасности. Правовой прецедент, созданный сейчас, может ауктнуться хаосом в будущем, когда другие страны начнут ссылаться на него.
