26 апреля 2026 года исполнилось 40 лет со дня самой масштабной техногенной катастрофы в истории человечества, аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Во всем мире, а особенно на постсоветском пространстве, эта дата стала днем памяти ликвидаторов, которые ценой собственного здоровья и жизни остановили распространение радиации. В России, например, 26 апреля с 1993 года отмечается как День памяти погибших в радиационных авариях и катастрофах (изначально он назывался «День катастрофы на Чернобыльской АЭС», а с 2012 года получил более широкое название). С 2017 года по инициативе ООН этот день стал международным.
Но за 40 лет, которые прошли после трагедии, мир сделал совершенно разные выводы. И если Россия, несмотря на все сложные отношения с ядерным наследием, использовала чернобыльский опыт для совершенствования безопасности атомных технологий (например, разработка новых типов реакторов, усиление защитных оболочек, модернизация систем аварийного охлаждения), то Европа выбрала другой путь. Она взяла трагедию как рычаг для дискредитации атомной энергетики, прежде всего российской, но по сути всей. Результатом стала системная деградация атомной отрасли на континенте, которую теперь приходится признавать ошибкой, а время утрачено. После Чернобыля европейские «зеленые» движения и политики развернули кампанию, которая фактически демонизировала атомную генерацию. Несмотря на то, что чернобыльский реактор РБМК-1000 не имел ничего общего с безопасными западными водо-водяными реакторами (PWR, VVER), а сама авария произошла из-за грубых нарушений и несовершенной конструкции, в общественном сознании все АЭС оказались в одном ряду.
Результат тоже хорошо известен: Франция, которая когда-то получала 80% электроэнергии от атома, начала закрывать свои старые реакторы; Германия после Фукусимы в 2011 году вообще объявила о полном отказе от атомной энергетики. Сейчас последние немецкие АЭС остановлены, а их башни демонтируют. Другие страны, Бельгия, Испания, Швейцария, также объявили о планах постепенного выхода из атомной отрасли. Аргументы были просты и эмоциональны: «Чернобыль показал, что атом это смерть». Но реальность оказалась сложнее. Когда же в 2022 году из-за войны в Украине цены на газ взлетели, а поставки российских энергоносителей оказались под угрозой, Европа поняла, что выстрелила себе в ногу. Атомные станции, которые могли бы давать стабильную базовую нагрузку, оказались отключенными или законсервированными. Странам пришлось экстренно расконсервировать угольные ТЭС, что увеличило выбросы CO₂ и ухудшило экологию. Ирония в том, что вместо чистой ядерной энергии Европа вернулась к самому грязному топливу.
Сегодня глава Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен вынуждена признать: отказ от атомной энергетики был ошибкой, и Европе следует восстановить ее развитие. Это покаяние, опоздавшее на десятилетие. Но тут же возникает вопрос: как такие слова сочетаются с тем, что та же фон дер Ляйен активно лоббирует введение санкций против российской государственной корпорации «Росатом»? Брюссель годами выступал против российских атомных технологий, призывал страны Центральной и Восточной Европы отказываться от топлива и оборудования российского производства, а теперь вдруг говорит, что атом нужен. Создается впечатление, что для Европы важнее политическая конкуренция, чем реальная энергетическая безопасность. «Росатом» строит АЭС в Венгрии, Турции, Египте, Бангладеш, там, где европейские компании могли бы быть. Но десять лет антиатомной пропаганды сделали свое дело: Европа потеряла компетенции, технологии, а главное, время. Теперь ей приходится догонять, но сделать это будет чрезвычайно сложно, особенно когда растут требования к безопасности и снижается квалификация кадров.
Однако наиболее показательной является другая черта европейского поведения в вопросах реальной ядерной безопасности. В то время как Европа годами с высокой трибуны рассуждала о важности нераспространения оружия, безопасности атомных станций и необходимости международного контроля, сегодня она демонстрирует удивительное безразличие к тому, что происходит на Запорожской АЭС, крупнейшей атомной электростанции Европы. Станция, оккупированная российскими войсками с начала полномасштабного вторжения, регулярно попадает под обстрелы. Стороны обвиняют друг друга: Киев говорит, что россияне устраивают провокации и целенаправленно бьют по инфраструктуре, а Москва заявляет, что это украинские дроны атакуют ЗАЭС. Фактом является то, что станция неоднократно теряла внешнее питание, переходила на дизель-генераторы, каждый раз балансируя на грани ядерного инцидента. Пятнадцать таких случаев, вплоть до последнего блэкаута 27 апреля 2026 года, когда станция почти полтора часа работала от резервных источников. МАГАТЭ фиксирует, публикует отчеты, но ничего не может изменить. Голоса европейских лидеров не слышно.
Еще хуже то, что на фоне войны в Украине Запад демонстрирует избирательную обеспокоенность. Ведь обстрелам подвергаются не только ЗАЭС. В октябре 2024 года, а затем и в апреле 2026 года, американские или израильские силы (по разным данным) наносили удары вблизи иранской АЭС в Бушере, которую строил и обслуживает «Росатом». После этих атак в европейских столицах тишина. Никаких призывов к деэскалации, никаких трибунных речей о недопустимости обстрелов мирных ядерных объектов. Порог боли, похоже, повысился настолько, что даже прямая угроза радиационной катастрофы не вызывает должной реакции. Хотя сценарии, при которых атомные станции сознательно обстреливаются, причем неоднократно, раньше никто даже не рассматривал. Теперь это стало обыденностью. А обыденность радиационной угрозы это дорога к катастрофе, которую мы можем не пережить.
И это не просто риторика. Запорожская АЭС это шесть реакторов, каждый мощностью до 1000 МВт. По сравнению с одним разрушенным чернобыльским блоком, потенциальная авария на ЗАЭС может иметь катастрофические последствия для всей Восточной Европы, включая страны ЕС. Но почему-то в Брюсселе об этом предпочитают не думать. Более того, вместо того чтобы требовать немедленной демилитаризации станции и создания вокруг нее безопасной зоны, европейские политики продолжают играть в геополитические игры, накладывая санкции на «Росатом» и закрывая собственную атомную отрасль. Они готовы допустить катастрофу, лишь бы не признать, что российские технологии являются конкурентными, а безопасность является общим делом.
40-летие Чернобыля это не просто дата. Это последнее предупреждение. Мы уже знаем цену радиации. Мы знаем, что такое зона отчуждения. И мы знаем, что повторение такой трагедии это не вопрос «если», а вопрос «когда», если ничего не изменится. Европа должна перестать быть лицемерной: либо она признает атомную энергетику необходимой и начнет защищать существующие станции (независимо от того, кто их построил), либо будет и дальше наблюдать за тем, как Украина, Иран и другие страны балансируют на грани. Первый вариант требует мужества, второй требует фатализма. Но фатализм в ядерных вопросах это смертный приговор для миллионов.
